Психологически-философская основа малой прозы богдана легкого — поиск национальной идентичности художника слова

Психологически-философская основа малой прозы Богдана Легкого — поиск национальной идентичности художника слова Катаклизмы, приходящих на переломе отступают перед красотой — она спасает мир. Особый смысл приобретает в этих обстоятельствах красота художественного слова писателя — «носителя акта художественного видения и творчества» (М. Бахтин). М. Коцюбинский раскрывает «секрет» словесного художника — «имеет несколько иные глаза, чем другие люди, и носит в душе солнце, которым обращает мелкие дождевые капли в радугу, вытягивает из черной земли на свет божий цветы и превращает в золото черные закоулки мрака» . Именно таким видится нам мастер пера и кисти — Богдан Липкий. Читать далее »

Вариативность глагольных основ в украинском языке часть 3

Громкая / э / в исходной основоформи на второй ступени альтернатор с / и / , за счет чего число основоформ увеличивается до пяти в подтипах № 17 и № 18, которые отличаются между собой глубиной морфонологичними процессов. Если перед / и / стоит некорелятивна за мягкостью фонема, то изменение на этом заканчивается: — вес- , — ные # — , — ный # — , — вед- , — ведь — ; — мес- , — ми # — , ме # — , — мет- , — цель — (подтип № 17 34/17 *). Если же коррелятивная, то она чередуется с мягкостью / л — л / , / р — р / — плес- , — пл и # — , — пле # — , — плет- , — плет — ; — брес- , — бр и # — , — бре # — , — бред- , — бред — (подтип № 18 33/18 *). Вырезать / с / на второй ступени, чередование / и — а /, / с — д / на третьем и мягчение согласной на четвертом степени формируют чотивариантнисть основы 19 непостфиксальних основ подтипа № 16а с ис, с и — , с ад- , с ад — . Подтипы № 15 и № 16 дифференцируют основоформы повелительного наклонения V и V-ся, которые распределяются по разным пидпидтипах. Читать далее »

Новелла ивана франко «мой преступление»

Новелла Ивана Франко «Мой преступление» Названа новелла впервые напечатана в «Литературно-научном вестнике», 1898., т. И, кн. 3. В этом году в автопереводе немецком языке обнародована в журнале «Die Wage», ч.34, под заголовком «Mein Verbrechen». Была помещена в альманахе "Дубовые листья. Альманах в память о П. О.Кулиша «(К., 1903). 1905г. Перепечатана в сборнике» На лоне природы «и другие рассказы» (Львов). Подчеркну, что этот последний прижизненный перепечатка новеллы именно в этом сборнике не случаен. Человек и природа, родной окружающей среды и его художественное изображение, плотность локального колорита, постоянное вращение писателя «до дней своих начала», к, так сказать, малой Итаки — все это фокусировалось в проблеме «На лоне природы». «Мое преступление» по жанру — новелла воспоминания. Поражает нас в ней глубина морально-этической проблематики, сопряженной с проникновенным психологизмом и явлениями экзистенциального характера. Художественное структурирования личных воспоминаний — весьма характерно и постоянное явление в мире Франко. «На дне моих воспоминаний! ...» Или еще: "Как будто во сне, всплывают перед моей душой забытые тени древней прошлого, рисуются выразительными силуэтами на фоне крайобразу моего родного села и говорят мне давно нечутимы, простыми, тихими словами. И шевелят мое сердце, и выжимают слезы на глаза. Имею вас ловить, тени, сетью слава «. От постоянного воспоминания об одном событии в далеком детстве» шевелилось "совести писателя. Это воспоминание говорил не «тихими» словами. Замысел новеллы вынашивался, когда происходили жемчужины «изумруд», когда наступали «дни печали». Глубокие внутренние процессы, особые состояния души вызвали впечатление на поверхность личного творческой жизни писателя. Новелла изображает «одну необычную событие, что уже состоялась». Обратим внимание на такой психологический феномен. Явления детской жестокости далеко не редки. Атавистические инстинкты у детей, еще не сложившихся в морально-этическом плане, проявляются часто. Но бывает, что такой случай набирает категориального измерения и становится ощутимым во всей жизненной драме человека. И. Франко определенно отметил уже в заголовке новеллы, что речь идет не об эпизоде, а именно о экзистенциального характера событие. Еще Фома Аквинский говорил, что жестокость, которая проявляется в отношении к животным, может быть направлена и на человека. В речи вождя индейских племен Суквалиш и Дуалиш (они населяли территорию штата Вашингтон), адресованной губернатору Стивенсон, упоминается «орел». В новелле Франко говорится о маленьком «болотного птичка». Новелла начинается красноречивым риторической фигурой. Заголовок и первый абзац новеллы создают соответствующий «горизонт ожиданий» и настраивают читателя на драматическое восприятие последующего текста "Нет, не удержу! Не могу дольше выдержать "! Должен признаться греху, хотя знаю заранее, что на душе мне будет легче от того. Ведь возмездие здесь невозможна, то какая же возмездие может вознаградить невинно пролитую кровь, наверстать убитой жизни. Да, у меня на совести забийство ". Рассказ, как видим, ведется от первого лица — новелла набирает признаки исповедальности. Это такой тип художественной структуры, когда «... критерием отбора и концентрации материала выступает гуманистическое» положение личности, ее духовная биография! ". Вдумчивый исследователь способов нарации в малой прозе автора новеллы «Мое преступление» Николай Легкий отмечает, что названный произведение строится по принципу «мнимого отождествление автора и субъекта изложения». Здесь употреблено срок Е. Нахлика — «автобиографический параллелизм» (как писал А. Войтюк, речь идет о «психологическую однотипность» героя и автора "). В то же время этот же автор указывает на элемент «новой» эстетики, прежде всего, сильную волну лирическую, которая «разрушает эпическую преподавания систему». Подчеркнем также особое внутреннее напряжение психологического процесса, изображенного в новелле. «На совести» — убийство. После этого признания идут характерные размышления-обобщение о поведении человека на Земле, о самых существенных приметы его бытия. Можем здесь говорить уже не только об антропологии, но и об онтологии текста. В структуру новеллы вводится медитативный компонент. Человек — «большой, систематический» и главное — «рафинированный» убийца. Все живое, что убивается человеком, это «наши братья», которых «мы мордуем без терзания совести» и даже не наблюдаем этого «. Рассказчик (решающей степени от автора) признает:» Как человек, в юности выбирал птичьи гнезда, ловил мотыльков, собирал насекомых, я имею на совести, полно, немало тысяч таких Убийство ". Все это забылось, однако "... не затухает и оживает все заново, болит тем хуже в груди моей, чем более пытается забыть, стереть его. Итак, изображается феномен, психологическое явление — переживания, которое упорно не поддается «вытеснению» в подсознание. «Несчастная событие» каждый раз предстает в памяти со всеми подробностями, хотя уже прошло «более тридцати» лет: «Я был тогда небольшой сельский парень и бегал, играя, по лесам и полям моего родного села». Описание ранней весной отличается богатством колоритных, весьма характерных деталей. Обратим внимание на колоратив земля еще «серая», но уже заметно на ней «свежую зелень», а это: «... поспешно остри листья тростника, еще позвивани в остри шила листья хрена». Уже «... забилилося от дикого чеснока». Забелели и засинели «пидлищикы». Острое зрение и ребенка, и писателя (образы персонажа и автора взаимно отражаются в полной мере — до отождествления), который остановился на таких подробностях предметного и одновременно лиризованого пейзажа, удивляет настоящего читателя своей наблюдательностью и влюбленностью в свою «малую Итаку». В пейзажную картину вводится образ художественно амбивалентный. Он в некоторой степени является антиципацией, сигнализируя бы дальнейшее драматическое напряжение внутреннего сюжета новеллы. На «сливках Карпат» еще видны снежные шапки, казались сверкающими бриллиантовыми коронами. Это утром. Но позже река уже «... клокотала гневно в своих тесных берегах и прижималась вниз своими желтовато грязными водами: это были как раз те сверкающие бриллианты, растопленного весенним солнцем». И так — еще один колоратив. Диалектика бытия вообще. И дети радуются весне, играют у могучего дуба («Никитич дуб»). Появляется знакомый нам из новеллы «Нимфа» образ березы. «Тихие колодца» в чаще леса, куда приходили пить (как это наблюдали дети) лисы, барсуки, дикие кабаны. Щуки в глубоких чистых Млинивка. Красноглазые плотвы. Дети «очень подробно» обследовали свое маленькое весеннее окружающей среды. И вот громадка мальчиков увидела в кусты маленькую птичку. Рассказчик — маленький еще тогда персонаж поймал ее. Полилог мальчиков "Все ребята сбежались, чтобы увидеть малого пленника. — Ах, какой красивый! — Такого птичка я еще не видел никогда — Посмотрите только на его глаза (выделено. Мое — З. Г.) — А его перья ячко! «. Момент новеллистической» необычности «: сгущается и одновременно вводится в нарацийний течение одна из наиболее значимых деталей: подчеркнутая незащищенность птичка. Редкий в подгорной окраине» болотный птичек »не полетел, не разгуливать от преследователей — «он сидел тихо, закрытая в моей ладони» (перед этими словами был описание «болотного птичка». Подробности такого «портрета» еще раз подчеркивают, с одной стороны, его красоту, с другой — собственно беззащитность: «дзьобок тоненький» и «такие же длинные, тоненькие ноги» (выделено. Мое. — З. Г.). Диалог «здобичника» и другого мальчика подает нам детали психологического характера: «Будешь его печь? — Или я знаю». . В клетке птица ведет себя крайне грустно и тихо — «грустно и зрезигновано». И здесь вводится своеобразная фигура психологического параллелизма: «Мне самому стало грустно», — признает рассказчик — главный персонаж. Птичья ничего не ест. В душе мальчика идет напряженная борьба между стремлением оставить птицу в клетке ("... он такой хорошенький! И я поймал его!) и выпустить ее на волю. Проходит первый день. «Когда я вечером вернул домой», — рассказывает мальчик, — то увидел, что птиц не притронулся к еде; он только сидел в углу, высоко вверх протянул тоненькую шейку и, не мигая глазом, смотрел в окно на улицу, где в пурпурной пожара заходило солнце снеговой шапку Хребты горы и от времени потакував головой так грустно и безнадежно, что я не мог дольше смотреть на него "...

Архетипический мышления как базовая доминанта современного сознания этноса

архетипический мышления как базовая доминанта современного сознания этноса сознательного жизни нации состоит из архетипических информационных горизонтов (система этническая или национальная сознание ). Каждый горизонт имеет свои знаки-архетипы. Архетипы — это знаковое социальная и психосвидомисна унормованисть. По горизонтами восприятие архетипы бывают мифологическими, этническими, эстетическими, психологическими, языковыми и т. Д. Мы выделяем различные архетипические уровне, которые сложились в ХХ в., Не сфокусовуючы в понятии архетип только уровень чувственного восприятия информации без осознания сути знака (это первый уровень архетипной сознания), так как с развитием человечества архетипическая сознание потерпела серьезное деформации, что привело к дифференциации архетипических сознательного горизонтов, а также к введению базовых архетипов в интеллектуальную сознательного сферу. У каждого народа есть свои архетипические пояса мышления. Скажем, на уровне етнопобуту (этнографический горизонт) и на эстетическом уровне (это уже и суггестивное выражение окружающей информации) в украинском среди цветов ближнего етноинтерьеру (двор, огород) чаще встречались такие цветы: мальва, мята, календула, ромашка, любисток. Соответствующий етноинтерьер деревьев: ива, тополь, береза, клен, ясень, дуб. Это наблюдаем и среди фруктовых деревьев, огородных культур. В конкретном случае речь идет об архетипах этнически бытового уровня, иллюстрирующие постоянство признаков-предпочтений, которые на загальносвидомисному уровне не фиксируют чувственных признаков осознание каждого понятия. Эта архетипическая информация четко иллюстрируется на всех уровнях сознательного интерпретации факта: условно реальном (мифофольклор), реальном (публицистика, наука), отраженному (художественное творчество). Это свидетельствует о том, что архетипическая информация на всех уровнях сознательного обработки не изменяет свое информационное ядро (первооснову). Другое дело — на каком уровне информационного «емоциювання» до нас доходит эта информация. Информационное «емоциювання» как раз и является первичной способностью архетипа влиять на сознание без элементов аналитизму на уровне четкой несомненности (безосмисленности) восприятия. По К. Г.Юнгом, архетипы сложившимся итогом огромного типичного опыта безкилькисного ряда предков. Это, так сказать, психологический остаток многочисленных переживаний одного и того же типа, что представляют единый образ психологической жизни (общее этнически сознательного информационное поле восприятия). Поскольку, по К. Г.Юнгом, архетипы не входят в сознании, то они всегда сочетаются с какими представителями опыта в сознательного обработке на уровне индивидуальной интерпретации (личность) и общественного сознания (общество). Относительно последнего уровня, то имеем в виду выработку типовоархетипного уровня для всей нации (менталитетний архетипический срез информации). Генеза архетипного информационного уровня начинается, по К. Г.Юнгом, от образов сознания, существующие в опыте сновидений, мистических видений, когда сознательного обработка минимальная. Специфически юнговские архетипы можно называть обобщенной знаковой моделью, общей для всего человечества. Позднее этап — образование новых горизонтов сознания информационно етнизованих (выделенных сознанием определенного этноса). Этнически выделено мифологизировано мышления (мифология определенного народа) уже больше индивидуализированных рис, специфических для цого региона и его жителей. Таким образом, сочетание с «представителями опыта» нового исторического времени выделило юнговских архетипну зону в зону национальных (этнических) архетипов определенного народа, где процент сознательного обработки информации уже был определенно выше, ибо временной информационно-содержательный уровень здесь менее удаленный. Параллельно с общественной структуризацией идет процесс образования индивидуальных архетипических информсистем личности . Прежде всего это касалось ретранслятора, интерпретатора мифофольклорного текста. Поскольку у нас такой феномен, как коллективно авторская творчество (коллективно-авторское сознание) , то возникает понятие (суперфеномен) народ творческая личность . Имеем в виду коллективный опыт формирования архетипических текстов как кодовых систем нации, выражающих философию его бытия. Мы понимаем, что в феномене коллективно-авторское сознание есть внутренние системы — индивидуальные сознания творческого типа ( создатели ) и ретрансляционного типа ( ретрансляторы ). Конечно есть и сознания, которые объединяют эти два типа выражения фольклорной информации. Чувственный порог информации для личности создатель как суперсистемного информатора и транслятора был намного меньшим, (элементы осмысления, аналитизму в восприятии информации сначала активны именно на уровне индивидуального восприятия и воспроизведения, а потом уже идет процесс смыслового типизування или эмоционального расщепления понятия на уровне этнической группы или этноса в целом). Основной блок древней информации оставался архетипным в понимании юнговских безоговорочного (неосмысленного) восприятие факта, хотя общественное развитие выделил целую группу информации (архетипов), утратившим суггестивная подтекст и воспринималась на уровне осмысления явления или знака. Позже возник и третий горизонт информации, которую называли архетипной только за постоянством признаков, качеств (типичная информация). Архетипна (мифологическая) сознание дало начало еще двум видам интерпретации факта — реальном (публицистическое и научное мышление) и отраженном (художественное творчество). В этом трехъярусном информационно-сознательного контексте (информационно-художественное сознание) начали виризьблятись информационные сознательного системы-личности высшего уровня — модули. Но эти суперсистемы четко «руководствовались» архетипной зоной памяти (выявление определенного типа системности на менталитетному уровне). Относительно уровня интерпретации факта в условно реальном горизонте (мифологическое мышление), то модульность оказывается как колективноавторський феномен , а на горизонте реальной и отраженном (поздние формы отражения информации и сложнее система выражение) модульность фиксируется на уровне модуль-человек (модуль-личность ). Модуль-личность сама становится фактом истории, развернутой системной информацией, представляющей сознание нации на определенном уровне ее функционирования. Виризьбившись с многоуровневого сознательного уровня интерпретации действительности (интерпретации факта) как эрзац-сознание, как «взгляд над взглядами», модуль-личность и дальше программирует интеллектуальную сознательного пирамиду этноса. Информационный интеллектуализм модуль-личности зависит не только от его мировоззрения, но и от «сюжета жизнь» на уровне реализации собственных концепций, от генетически заложенных кодов информации этноса. Вот почему каждый модульную фигура надо рассматривать в контексте психо-социальных доминант украинского этноса: героическое, минорное, смеховое, которые определяли и будут определять весь ход историко-духовных событий (бытие) этноса.

Образование украинского языка в научной концепции а. ю.крымского

Образование украинского языка в научной концепции А. Ю.Крымского Проблема восточнославянского глотогенезу принадлежит к важным и достаточно спорным. Образование как восточных славян, в частности, украинского, можно считать актуальной темой лингвистических исследований А. Ю.Крымского. Научная концепция ученого содержит детальное описание давних письменных памятников, в которых отразились черты восточнославянских языков, в частности, украинского. В современном языкознании нет специальных монографических работ, посвященных вопросу образования украинского языка в научной концепции А. Ю.Крымского. Обзорно взгляды языковеда на проблему восточнославянского глотогенезу рассмотрены в исследованиях таких лингвоисториографив, как М. А.Жовтобрюх, В. М.Русанивский, В. А.Глущенко и др. Цель статьи мы видим в раскрытии взглядов А. Ю.Крымского на проблему образования украинского языка. Согласно поставленной цели задачами статьи являются: 1) изучение основных положений концепции образования и развития восточнославянских языков в разработке А. Ю.Крымского; 2) анализ утверждений исследователя в широком контексте языкознания XIX в. — 20-30-х гг. ХХ в .; 3) оценка взглядов ученого на поставленную проблему с позиций современной лингвистической мысли. По А. Ю.Крымский, все славянские языки происходят из общеславянской праязыка. Ученый поддержал идею общерусской праязыка , которая выделилась из общеславянского языка. В частности, А. Ю.Крымский отмечал, что в начальный период истории восточнославянских языков «могла быть одна общерусская речь, не малороссийский и не великорусская». Тезис о существовании общерусской праязыка как языка, из которой происходят все другие «русские наречия», была исходной для А. Ю.Крымского, как и для большинства лингвистов XIX в. начале XX в. (О. Х.Востокова, М. И.Надеждина, М. О.Максимовича, А. А. Потебни, П. Г.Житецького, М. О.Колосова, А. А. Шахматов, О. И.Соболевського и др .). Как отмечает М. А.Жовтобрюх, А. Ю.Крымский никогда, в отличие от некоторых его современников (С. Й.Смаль-Стоцкого, Е. К.Тимченка, В. М.Ганцова, К. Т.Нимчинова, П. О.Бузуката др.), не возражал общего древнерусского периода в истории украинского языка, который он называл спильносхиднословьянським. По словам В. Г.Русанивського, ученый распределял период восточнославянской языковой единства на три этапа: 1) сутки возникновения языка восточных славян (VI — IX вв.), Не заверенная письменными пам ' лотками; 2) сутки общерусской языковой единства (X — XI вв.), В этой эпохи принадлежат зафиксированы в письменных памятниках диалектные различия; 3) сутки активных дивергентных процессов на восточнославянском языковом поприще (XII — IV вв.), Результатом которых было выделение трех отдельных восточнославянских языков (XIV в.). С точки зрения Ф. П.Филина, такая концепция происхождения восточнославянских языков, если передвинуть в ней начальный этап на VIII в., В основном совпадает с принятой в современном языкознании. Рассмотрим взгляды А. Ю.Крымского на проблему восточнославянского глотогенезу, привлекая конкретный историко-языковой материал. По словам А. Ю.Крымского, в предысторическую сутки (VI — IX вв.) Язык всех восточных славян была, безусловно, единственной и отличалась от южнославянской и западнославянских языков следующими чертами: полногласием; наличием аффрикат дж и ч на месте общеславянских сообщений tj , dj и kt , gt перед гласными переднего ряда; в в начале слова в соответствии с старославянского jе . В конце периода своего единства в языке восточных славян состоялась деназализация носовых гласных. На эти А. Ю.Крымский «общерусские» звуковые явления указывали еще языковеды «дошахматовського» периода, в частности О. Х.Востоков, М. А.Максимович, О. О.Потебня, П. Г. Житецкий, О. И.Соболевський и др. Однако проблему восточнославянского глотогенезу «дошахматовськи» исследователи рассматривали в значительной мере схематически, «мимоходом», в связи с изучением истории фонетической и (в меньшей степени) морфологического строения восточнославянских языков. Важно отметить, что именно А. А. Шахматов выдвинул общую научную теорию происхождения и развития восточнославянских народов и их языков, начиная с древних индоевропейских предков и заканчивая современностью. В шахматовський концепции общерусская праязык — это спильносхиднословьянська речь раннего периода, а древнерусский язык является спильносхиднословьянською языке позднего (письменного) периода. Уместно отметить: А. А. Шахматов, в отличие от А. Ю.Крымского, более подробно характеризует звуковой состав общерусского языка. Нечеткость позиции А. Ю.Крымского оказывается в определении исторических пределов существования суток восточнославянской языковой единства. Об окончании этого периода, как подчеркивает ученый, «можно строить самые догадки». А. Ю.Крымский соглашается с мнением А. А. Шахматов о том, что "распад восточнославянских племен и их языка относится (в своем постепенном ходе) до VII таVIII веков; вероятно, в IX в . солнца (как завершение процесса) распад единого «русского племени» на три «племенные группы»: южную, северную и восточную ". Однако, утверждает А. Ю.Крымский, еще «не только в VII — VIII вв., А также в IX в., Когда варяги основали на восточнославянской территории» русскую "государство, единство языка всех восточнославянских племен еще не было возбуждено ничем практически очень большим ". Уже в это время отдельные наречия трех восточнославянских групп должны были иметь очень характерные черты, но "любого обоюдного непонимания между ними в IX в. Мы предположить не смеем. Ведь под те времена вообще все славяне, даже совершенно разных славянских групп, еще не чувствовали хоть немного сильной непохожести между славянскими языками ". Различия между диалектами трех восточнославянских групп IX ст. «могли представлять собой лишь такие отличия, которые могут быть между говорами одного и того же языка, когда она разбросана на большом пространстве». В частности, определение одного и того же понятия разными словами на севере и на юге: такие слова, как «баня» (купол), «повонь» (водяной разлив) и др. . Без сомнения, в исследованиях А. Ю.Крымского восточнославянский языковой поприще не является монолитным: в нем активно происходят важные дивергентного процессы, которые в конечном итоге привели к возникновению трех восточнославянских языков. А. Ю.Крымский рассматривает процесс формирования украинского языка начиная с XI в., Поскольку данный период проиллюстрирован фактами из давних письменных памятников (приоритетного источника изучения истории языка для А. Ю.Крымского. — К. Т.). По словам А. Ю.Крымского, «южнорусская» (протоукраинские. — К. Т.) язык XI в. еще не имела своей определяющего признака, а именно: «произношения» б и б ", " к и нь ", " тв и и «(вместо» б в бь «,» к в нь «,» ТВ в и "). Как подчеркивает ученый, эта черта существенно отличает «малороссийский» язык не только от «великорусской» и белорусской, но и от всех славянских языков. Далее А. Ю.Крымский отмечает: «Некоторые зародыши этой черты могли слегка отразиться может и раньше от XI века»; только этот признак и несколько других звуковых явлений, которые являются типичными для «малороссийского» языка, «ведут свое начало, по существу с XII века», то есть с того времени, как "вполне определенно сказался чрезвычайно важный звуковой факт: упадок редуцированных ъ, ь ".

Аббревиатуры и сокращения в англоязычных компьютерных текстах и особенности их перевода на украинский язык

Акронимы и аббревиатуры В результате очень тесной связи устной и письменной формы языка, иногда очень трудно различить усечение, созданные в устной речи, от графических аббревиатур. Тем более, что последние все чаще появляются в устной речи и широко используются в общении. Читать далее »

Образ офелии в лирике оксаны забужко — гендерный аспект часть 3

В то же время Забужко устами своей героини иронизирует над Гертрудой, разоблачает ее легкомысленную изменчивость, непостоянство в чувствах и отношениях с людьми: „ ... Ты встанешь — и, вместо / блистать в суфитах слезами, / обтрусишся и выйдешь замуж — / Не с горя, а просто так. / В третьих, как и во второй раз, / Ты будешь так подруга, / Кто туго попадет подпругу / Между ног тебе зашморгнуть ". Гертруда олицетворяет те человеческие черты, которые стереотипно воспринимаются как типично женские — текучесть, ненадежность, конформизм , но в то же время незащищенность и потребность в зависимости от мужчины. Именно поэтому она „ приз «, „ трофей» нового короля, отсюда и саркастическое сравнения: „ Лошадь монаршей масти! / Тебя из конюшни НЕ украсть — / Тебя, принадлежность монарства, / С ним вместе победители берут ". Автор отмечает стремление королевы всегда находиться на стороне и под защитой сильного, повиноваться не теряя достоинства и одновременно быть его повелительницей. Читать далее »

Проблемы освоения заимствованных языковых единиц

Курсовая работа Проблемы освоения заимствованных языковых единиц План

  1. Проблема иноязычных заимствований в украинском языке
  2. Англицизмы и американизмы
  3. Заимствования из других европейских языков
  4. Заимствования из неевропейских языков

Вывод Литература

  1. Проблема иноязычных заимствований в украинском языке

Собранный фактический материал убедительно свидетельствует, что одним из важнейших источников обогащения словарного состава украинского языка являются заимствования из других языков. Известно, что рост словарных ресурсов литературных языков вследствие заимствований и калек является одним из самых выразительных явлений литературного развития. Этот процесс непрерывный и имеет длительную историю. Читать далее »

Особенности применения и перевода причастий и причастных оборотов в научном тексте

Реферат Особенности применения и перевода причастий и причастных оборотов в научном тексте причастие Причастие — это неличными глагольная форма, которая сочетает в себе признаки глагола и прилагательного. Он выражает оз наку предмета по выполняемой им действием или тем действием, которое на него направлена » Прибывших друзей он прижал к себе (М. Более Жан) "Вся степь краснел на солнце, будто покрытый красным туманом» ( И. Нечуй-Левицкий). Читать далее »

Конструктивно-синтаксические особенности сладнопидрядних темпоральных предложений

Конструктивно-синтаксические особенности сладнопидрядних темпоральных предложений Сложноподчиненные предложения с подрядными временными частями в языковедческой литературе описываются по-разному. В традиционной классификации, которая учитывала смысловую функцию подрядной части по отношению к главной, к чему относится подрядная часть (до головной части в целом или отдельный ее члена), в какой именно члена головной части относится подрядная и как лексически и грамматически он выражен, с помощью которых грамматических средств связывается подрядная часть из главной, они рассматривались как один из подтипов сложноподчиненных обстоятельственных предложений. Читать далее »