Виды на уроках украинского языка языковых разборов

Виды на уроках украинского языка языковых разборов Схема фонетического анализа

  1. Добавить рассматриваемое слово в орфографическом записи.
  2. Написать слово фонетической транскрипцией.
  3. Установить соотношение между количеством букв и звуков. Читать далее »

Работа я. о.спринчака «очерк русского исторического синтаксиса» (лингвоисториографичний аспект) часть 2

Предложение — это основная ячейка речи, структурной основой и за разом исходным пунктом для исторического развития грамматического строя языка. Оно должно изучаться со стороны его формально-грамматической структуры. Структура самого предложения, которое выражает и формирует мнение, исторически меняется. Читать далее »

Интонация в украинском языке

Реферат на тему " Интонация в украинском языке " Интонация (от лат. intono — громко произношу), совокупность мелодики, ритма, темпа, интенсивности, акцентных д, тембра и других просодических элементов речи. Интонация организует язык фонетически, является средством выражения различных синтаксических значений и категорий, а также экспрессивной и эмоциональной окраски. надсегментного единицы накладываются на линейное вещание не по одному, а в целом, формируя таким образом явление, получившее название Интон ция , единицей которой часто называют интонационную конструкцию . Интонацию изучает интонологии. Читать далее »

Большая любовь великого гетмана в украинском историческом романе — попытка гендерного взгляда

Большая любовь великого гетмана в украинском историческом романе: попытка гендерного взгляда В середине XVII века на арену общественно-политической жизни Юго-Восточной Европы решительно и для многих неожиданно выступила мало кому известная к тому человек — Чигиринский сотник Зиновий Богдан Хмельницкий. Получив гетманскую булаву, возглавив, как говорил Костомаров, «казацкую революцию», он быстро обратил на себя внимание современников. «Императором запорожских казаков и генералиссимус греко-восточной церкви» называл Богдана Хмельницкого Оливер Кромвель, «от бога данным», «отцом отечества», «русским Моисеем» именован гетмана в казацких летописях, «бичом божьим» казался он польскому королю Яну Казимиру. Читать далее »

Проблема любви как творческой способности в украинской поэзии 90-х годах xx в. часть 2

шаг вправо пронизывающий ветер и чаща крыльев если бы ты хотела меня обнять ты прогорнула бы эти крылья губами в поисках смерти если бы ты хотела жить леопард остановился бы смертоносностью любви обостряет трагичность жизни, ведь полноценная реализация человека, в А. Чекмышева может произойти из-за высокой страсть, у И. Андрусяка сливается с моментом смерти, и тогда сама смерть приобретает эротического оттенка „ пошли / землю в устах / возьму / устами " . Подобное толкование физической любви находим также у П. Вольвача ( &bdquo Дай забвения мне. Да будет это не смерть. ... А смерть — это ты " ) и других поэтов 90-х годов. Читать далее »

Архаизмы и историзм в современном коммуникативном обществе (психолингвистическое на материале немецкого языка)

Архаизмы и историзм в современном коммуникативном обществе (психолингвистическое на материале немецкого языка) Устаревшая лексика широко используется писателями, историками, журналистами, в определенных случаях обычными говорящими. Наряду с этим, архаизмы и историзм представляют собой также актуальную лингвистическую проблему, поскольку их исследования наглядно процессы сменности языка, делает возможным определить временные рамки ее эволюции, предсказать дальнейшее развитие и тому подобное. Читать далее »

Психологически-философская основа малой прозы богдана легкого — поиск национальной идентичности художника слова

Психологически-философская основа малой прозы Богдана Легкого — поиск национальной идентичности художника слова Катаклизмы, приходящих на переломе отступают перед красотой — она спасает мир. Особый смысл приобретает в этих обстоятельствах красота художественного слова писателя — «носителя акта художественного видения и творчества» (М. Бахтин). М. Коцюбинский раскрывает «секрет» словесного художника — «имеет несколько иные глаза, чем другие люди, и носит в душе солнце, которым обращает мелкие дождевые капли в радугу, вытягивает из черной земли на свет божий цветы и превращает в золото черные закоулки мрака» . Именно таким видится нам мастер пера и кисти — Богдан Липкий. Читать далее »

Вариативность глагольных основ в украинском языке часть 3

Громкая / э / в исходной основоформи на второй ступени альтернатор с / и / , за счет чего число основоформ увеличивается до пяти в подтипах № 17 и № 18, которые отличаются между собой глубиной морфонологичними процессов. Если перед / и / стоит некорелятивна за мягкостью фонема, то изменение на этом заканчивается: — вес- , — ные # — , — ный # — , — вед- , — ведь — ; — мес- , — ми # — , ме # — , — мет- , — цель — (подтип № 17 34/17 *). Если же коррелятивная, то она чередуется с мягкостью / л — л / , / р — р / — плес- , — пл и # — , — пле # — , — плет- , — плет — ; — брес- , — бр и # — , — бре # — , — бред- , — бред — (подтип № 18 33/18 *). Вырезать / с / на второй ступени, чередование / и — а /, / с — д / на третьем и мягчение согласной на четвертом степени формируют чотивариантнисть основы 19 непостфиксальних основ подтипа № 16а с ис, с и — , с ад- , с ад — . Подтипы № 15 и № 16 дифференцируют основоформы повелительного наклонения V и V-ся, которые распределяются по разным пидпидтипах. Читать далее »

Новелла ивана франко «мой преступление»

Новелла Ивана Франко «Мой преступление» Названа новелла впервые напечатана в «Литературно-научном вестнике», 1898., т. И, кн. 3. В этом году в автопереводе немецком языке обнародована в журнале «Die Wage», ч.34, под заголовком «Mein Verbrechen». Была помещена в альманахе "Дубовые листья. Альманах в память о П. О.Кулиша «(К., 1903). 1905г. Перепечатана в сборнике» На лоне природы «и другие рассказы» (Львов). Подчеркну, что этот последний прижизненный перепечатка новеллы именно в этом сборнике не случаен. Человек и природа, родной окружающей среды и его художественное изображение, плотность локального колорита, постоянное вращение писателя «до дней своих начала», к, так сказать, малой Итаки — все это фокусировалось в проблеме «На лоне природы». «Мое преступление» по жанру — новелла воспоминания. Поражает нас в ней глубина морально-этической проблематики, сопряженной с проникновенным психологизмом и явлениями экзистенциального характера. Художественное структурирования личных воспоминаний — весьма характерно и постоянное явление в мире Франко. «На дне моих воспоминаний! ...» Или еще: "Как будто во сне, всплывают перед моей душой забытые тени древней прошлого, рисуются выразительными силуэтами на фоне крайобразу моего родного села и говорят мне давно нечутимы, простыми, тихими словами. И шевелят мое сердце, и выжимают слезы на глаза. Имею вас ловить, тени, сетью слава «. От постоянного воспоминания об одном событии в далеком детстве» шевелилось "совести писателя. Это воспоминание говорил не «тихими» словами. Замысел новеллы вынашивался, когда происходили жемчужины «изумруд», когда наступали «дни печали». Глубокие внутренние процессы, особые состояния души вызвали впечатление на поверхность личного творческой жизни писателя. Новелла изображает «одну необычную событие, что уже состоялась». Обратим внимание на такой психологический феномен. Явления детской жестокости далеко не редки. Атавистические инстинкты у детей, еще не сложившихся в морально-этическом плане, проявляются часто. Но бывает, что такой случай набирает категориального измерения и становится ощутимым во всей жизненной драме человека. И. Франко определенно отметил уже в заголовке новеллы, что речь идет не об эпизоде, а именно о экзистенциального характера событие. Еще Фома Аквинский говорил, что жестокость, которая проявляется в отношении к животным, может быть направлена и на человека. В речи вождя индейских племен Суквалиш и Дуалиш (они населяли территорию штата Вашингтон), адресованной губернатору Стивенсон, упоминается «орел». В новелле Франко говорится о маленьком «болотного птичка». Новелла начинается красноречивым риторической фигурой. Заголовок и первый абзац новеллы создают соответствующий «горизонт ожиданий» и настраивают читателя на драматическое восприятие последующего текста "Нет, не удержу! Не могу дольше выдержать "! Должен признаться греху, хотя знаю заранее, что на душе мне будет легче от того. Ведь возмездие здесь невозможна, то какая же возмездие может вознаградить невинно пролитую кровь, наверстать убитой жизни. Да, у меня на совести забийство ". Рассказ, как видим, ведется от первого лица — новелла набирает признаки исповедальности. Это такой тип художественной структуры, когда «... критерием отбора и концентрации материала выступает гуманистическое» положение личности, ее духовная биография! ". Вдумчивый исследователь способов нарации в малой прозе автора новеллы «Мое преступление» Николай Легкий отмечает, что названный произведение строится по принципу «мнимого отождествление автора и субъекта изложения». Здесь употреблено срок Е. Нахлика — «автобиографический параллелизм» (как писал А. Войтюк, речь идет о «психологическую однотипность» героя и автора "). В то же время этот же автор указывает на элемент «новой» эстетики, прежде всего, сильную волну лирическую, которая «разрушает эпическую преподавания систему». Подчеркнем также особое внутреннее напряжение психологического процесса, изображенного в новелле. «На совести» — убийство. После этого признания идут характерные размышления-обобщение о поведении человека на Земле, о самых существенных приметы его бытия. Можем здесь говорить уже не только об антропологии, но и об онтологии текста. В структуру новеллы вводится медитативный компонент. Человек — «большой, систематический» и главное — «рафинированный» убийца. Все живое, что убивается человеком, это «наши братья», которых «мы мордуем без терзания совести» и даже не наблюдаем этого «. Рассказчик (решающей степени от автора) признает:» Как человек, в юности выбирал птичьи гнезда, ловил мотыльков, собирал насекомых, я имею на совести, полно, немало тысяч таких Убийство ". Все это забылось, однако "... не затухает и оживает все заново, болит тем хуже в груди моей, чем более пытается забыть, стереть его. Итак, изображается феномен, психологическое явление — переживания, которое упорно не поддается «вытеснению» в подсознание. «Несчастная событие» каждый раз предстает в памяти со всеми подробностями, хотя уже прошло «более тридцати» лет: «Я был тогда небольшой сельский парень и бегал, играя, по лесам и полям моего родного села». Описание ранней весной отличается богатством колоритных, весьма характерных деталей. Обратим внимание на колоратив земля еще «серая», но уже заметно на ней «свежую зелень», а это: «... поспешно остри листья тростника, еще позвивани в остри шила листья хрена». Уже «... забилилося от дикого чеснока». Забелели и засинели «пидлищикы». Острое зрение и ребенка, и писателя (образы персонажа и автора взаимно отражаются в полной мере — до отождествления), который остановился на таких подробностях предметного и одновременно лиризованого пейзажа, удивляет настоящего читателя своей наблюдательностью и влюбленностью в свою «малую Итаку». В пейзажную картину вводится образ художественно амбивалентный. Он в некоторой степени является антиципацией, сигнализируя бы дальнейшее драматическое напряжение внутреннего сюжета новеллы. На «сливках Карпат» еще видны снежные шапки, казались сверкающими бриллиантовыми коронами. Это утром. Но позже река уже «... клокотала гневно в своих тесных берегах и прижималась вниз своими желтовато грязными водами: это были как раз те сверкающие бриллианты, растопленного весенним солнцем». И так — еще один колоратив. Диалектика бытия вообще. И дети радуются весне, играют у могучего дуба («Никитич дуб»). Появляется знакомый нам из новеллы «Нимфа» образ березы. «Тихие колодца» в чаще леса, куда приходили пить (как это наблюдали дети) лисы, барсуки, дикие кабаны. Щуки в глубоких чистых Млинивка. Красноглазые плотвы. Дети «очень подробно» обследовали свое маленькое весеннее окружающей среды. И вот громадка мальчиков увидела в кусты маленькую птичку. Рассказчик — маленький еще тогда персонаж поймал ее. Полилог мальчиков "Все ребята сбежались, чтобы увидеть малого пленника. — Ах, какой красивый! — Такого птичка я еще не видел никогда — Посмотрите только на его глаза (выделено. Мое — З. Г.) — А его перья ячко! «. Момент новеллистической» необычности «: сгущается и одновременно вводится в нарацийний течение одна из наиболее значимых деталей: подчеркнутая незащищенность птичка. Редкий в подгорной окраине» болотный птичек »не полетел, не разгуливать от преследователей — «он сидел тихо, закрытая в моей ладони» (перед этими словами был описание «болотного птичка». Подробности такого «портрета» еще раз подчеркивают, с одной стороны, его красоту, с другой — собственно беззащитность: «дзьобок тоненький» и «такие же длинные, тоненькие ноги» (выделено. Мое. — З. Г.). Диалог «здобичника» и другого мальчика подает нам детали психологического характера: «Будешь его печь? — Или я знаю». . В клетке птица ведет себя крайне грустно и тихо — «грустно и зрезигновано». И здесь вводится своеобразная фигура психологического параллелизма: «Мне самому стало грустно», — признает рассказчик — главный персонаж. Птичья ничего не ест. В душе мальчика идет напряженная борьба между стремлением оставить птицу в клетке ("... он такой хорошенький! И я поймал его!) и выпустить ее на волю. Проходит первый день. «Когда я вечером вернул домой», — рассказывает мальчик, — то увидел, что птиц не притронулся к еде; он только сидел в углу, высоко вверх протянул тоненькую шейку и, не мигая глазом, смотрел в окно на улицу, где в пурпурной пожара заходило солнце снеговой шапку Хребты горы и от времени потакував головой так грустно и безнадежно, что я не мог дольше смотреть на него "...

Архетипический мышления как базовая доминанта современного сознания этноса

архетипический мышления как базовая доминанта современного сознания этноса сознательного жизни нации состоит из архетипических информационных горизонтов (система этническая или национальная сознание ). Каждый горизонт имеет свои знаки-архетипы. Архетипы — это знаковое социальная и психосвидомисна унормованисть. По горизонтами восприятие архетипы бывают мифологическими, этническими, эстетическими, психологическими, языковыми и т. Д. Мы выделяем различные архетипические уровне, которые сложились в ХХ в., Не сфокусовуючы в понятии архетип только уровень чувственного восприятия информации без осознания сути знака (это первый уровень архетипной сознания), так как с развитием человечества архетипическая сознание потерпела серьезное деформации, что привело к дифференциации архетипических сознательного горизонтов, а также к введению базовых архетипов в интеллектуальную сознательного сферу. У каждого народа есть свои архетипические пояса мышления. Скажем, на уровне етнопобуту (этнографический горизонт) и на эстетическом уровне (это уже и суггестивное выражение окружающей информации) в украинском среди цветов ближнего етноинтерьеру (двор, огород) чаще встречались такие цветы: мальва, мята, календула, ромашка, любисток. Соответствующий етноинтерьер деревьев: ива, тополь, береза, клен, ясень, дуб. Это наблюдаем и среди фруктовых деревьев, огородных культур. В конкретном случае речь идет об архетипах этнически бытового уровня, иллюстрирующие постоянство признаков-предпочтений, которые на загальносвидомисному уровне не фиксируют чувственных признаков осознание каждого понятия. Эта архетипическая информация четко иллюстрируется на всех уровнях сознательного интерпретации факта: условно реальном (мифофольклор), реальном (публицистика, наука), отраженному (художественное творчество). Это свидетельствует о том, что архетипическая информация на всех уровнях сознательного обработки не изменяет свое информационное ядро (первооснову). Другое дело — на каком уровне информационного «емоциювання» до нас доходит эта информация. Информационное «емоциювання» как раз и является первичной способностью архетипа влиять на сознание без элементов аналитизму на уровне четкой несомненности (безосмисленности) восприятия. По К. Г.Юнгом, архетипы сложившимся итогом огромного типичного опыта безкилькисного ряда предков. Это, так сказать, психологический остаток многочисленных переживаний одного и того же типа, что представляют единый образ психологической жизни (общее этнически сознательного информационное поле восприятия). Поскольку, по К. Г.Юнгом, архетипы не входят в сознании, то они всегда сочетаются с какими представителями опыта в сознательного обработке на уровне индивидуальной интерпретации (личность) и общественного сознания (общество). Относительно последнего уровня, то имеем в виду выработку типовоархетипного уровня для всей нации (менталитетний архетипический срез информации). Генеза архетипного информационного уровня начинается, по К. Г.Юнгом, от образов сознания, существующие в опыте сновидений, мистических видений, когда сознательного обработка минимальная. Специфически юнговские архетипы можно называть обобщенной знаковой моделью, общей для всего человечества. Позднее этап — образование новых горизонтов сознания информационно етнизованих (выделенных сознанием определенного этноса). Этнически выделено мифологизировано мышления (мифология определенного народа) уже больше индивидуализированных рис, специфических для цого региона и его жителей. Таким образом, сочетание с «представителями опыта» нового исторического времени выделило юнговских архетипну зону в зону национальных (этнических) архетипов определенного народа, где процент сознательного обработки информации уже был определенно выше, ибо временной информационно-содержательный уровень здесь менее удаленный. Параллельно с общественной структуризацией идет процесс образования индивидуальных архетипических информсистем личности . Прежде всего это касалось ретранслятора, интерпретатора мифофольклорного текста. Поскольку у нас такой феномен, как коллективно авторская творчество (коллективно-авторское сознание) , то возникает понятие (суперфеномен) народ творческая личность . Имеем в виду коллективный опыт формирования архетипических текстов как кодовых систем нации, выражающих философию его бытия. Мы понимаем, что в феномене коллективно-авторское сознание есть внутренние системы — индивидуальные сознания творческого типа ( создатели ) и ретрансляционного типа ( ретрансляторы ). Конечно есть и сознания, которые объединяют эти два типа выражения фольклорной информации. Чувственный порог информации для личности создатель как суперсистемного информатора и транслятора был намного меньшим, (элементы осмысления, аналитизму в восприятии информации сначала активны именно на уровне индивидуального восприятия и воспроизведения, а потом уже идет процесс смыслового типизування или эмоционального расщепления понятия на уровне этнической группы или этноса в целом). Основной блок древней информации оставался архетипным в понимании юнговских безоговорочного (неосмысленного) восприятие факта, хотя общественное развитие выделил целую группу информации (архетипов), утратившим суггестивная подтекст и воспринималась на уровне осмысления явления или знака. Позже возник и третий горизонт информации, которую называли архетипной только за постоянством признаков, качеств (типичная информация). Архетипна (мифологическая) сознание дало начало еще двум видам интерпретации факта — реальном (публицистическое и научное мышление) и отраженном (художественное творчество). В этом трехъярусном информационно-сознательного контексте (информационно-художественное сознание) начали виризьблятись информационные сознательного системы-личности высшего уровня — модули. Но эти суперсистемы четко «руководствовались» архетипной зоной памяти (выявление определенного типа системности на менталитетному уровне). Относительно уровня интерпретации факта в условно реальном горизонте (мифологическое мышление), то модульность оказывается как колективноавторський феномен , а на горизонте реальной и отраженном (поздние формы отражения информации и сложнее система выражение) модульность фиксируется на уровне модуль-человек (модуль-личность ). Модуль-личность сама становится фактом истории, развернутой системной информацией, представляющей сознание нации на определенном уровне ее функционирования. Виризьбившись с многоуровневого сознательного уровня интерпретации действительности (интерпретации факта) как эрзац-сознание, как «взгляд над взглядами», модуль-личность и дальше программирует интеллектуальную сознательного пирамиду этноса. Информационный интеллектуализм модуль-личности зависит не только от его мировоззрения, но и от «сюжета жизнь» на уровне реализации собственных концепций, от генетически заложенных кодов информации этноса. Вот почему каждый модульную фигура надо рассматривать в контексте психо-социальных доминант украинского этноса: героическое, минорное, смеховое, которые определяли и будут определять весь ход историко-духовных событий (бытие) этноса.