Работа я. о.спринчака «очерк русского исторического синтаксиса» (лингвоисториографичний аспект)

Работа Я. О.Спринчака „ Очерк русского исторического синтаксиса "(лингвоисториографичний аспект) Для современного языкознания актуальным является обращение к лингвистической наследия прошлого. В XIX — ХХ ст ведущие позиции заняла компаративистика. В первой четверти XIX в. возникли лингвогенетични методы — сравнительно-исторический и исторический. На широком фоне индоевропейских языков, проблем их истории в двадцатом годах XIX в. — Тридцатые годы ХХ века. эти методы совершенствуются. Но до наших времен не так уж и много ученых, которые занимались исследованием научных исследований, посвященных сравнительно-историческом синтаксиса ХIХ — ХХ вв. Среди тех не многочисленных трудов важной, по нашему мнению, является труд Я. О.Спринчака „ Очерк русского исторического синтаксиса ". Актуальность темы заключается в том, что вопрос историографии в наше время приобрели не абы какого значения, но еще никто не делал основательного исследования этой трудов Я. О.Спринчака с точки зрения лингвоисториографии. Целью является рассмотрение труда в лингвоисториографичному аспекте, попытки показать актуальность вопросов, которые были рассмотрены, утверждения заслуживают внимания. Для достижения поставленной цели необходимо решить следующие задачи

  1. раскрыть основные концептуальные вопросы труда.
  2. Выявить, утверждения имеют важнейшее значение для исследования историографии синтаксиса.
    татуаж бровей

  3. Выявить, какие основные тезисы Спринчака могут быть использованы при дальнейшей разработке вопросов.
  4. Что из тезисов Спринчака заслуживает более основательное обработки.
Обзор работ синтаксических исследований Я. О.Спринчак начинает с работы Ф. И.Буслаева „ Опыт исторической грамматики русского языка ". Он говорит, что до половины XIX в. в изучении русского исторического синтаксиса преобладало историческое направление, но именно с Ф. И.Буслаева начинается научно-историческое изучение русского языка. Я. О.Спринчак пишет, что Ф. И.Буслаева интересует слово как страница из истории культуры русского народа; его внимание мало привлекли „ сухие, бессодержательные окончания различий и спряжений ". Именно этим Я. О.Спринчак объясняет включение Ф. И.Буслаевим тропов в синтаксис. Я. О.Спринчак обращает внимание на то, что Ф. И.Буслаев подчиняет морфологию синтаксиса, а синтаксис — логике. Именно подчинение грамматики логике и привело автора исторической грамматике к ошибочным общих выводов, которые противоречат данным истории языка. В качестве примера Я. О.Спринчак приводит его вывод о том, что большая простота новейшего синтаксиса по сравнению с древним зависит от того, что в своем развитии язык все больше и больше подчиняется законам логики. Пытаясь эклектично сочетать исторический рассмотрение синтаксических явлений с „ логическими началами ", Буслаев предпочитал логической схеме синтаксиса. Именно в этом заключается, по мнению Спринчака, источник ряда ошибок Буслаева в историко-лингвистическом освещении отдельных синтаксических явлений русского языка. Далее Спринчак обращает внимание на учение Буслаева, которое он выдвинул в своей исторической грамматике, о сокращении придаточных предложений за счет причастий и деепричастий и на использование им срока „ сокращенное придаточное предложение "для причастного оборота ( Я встретил там гуляющего человека вместо Я встретил там человека, Который гулял ). На самом деле, говорит Спринчак, каждая из этих конструкций возникла и развивалась в языке отдельным путем, они хоть и связаны между собой в смысловом понимании, как синонимичные конструкции, они генетически связаны между собой. Задачей синтаксического изучения языка является, по мнению Буслаева, в формах сочетания слов раскрыть отражение общих законов логики, а также внутреннюю своеобразие способов выражения, свойственных речи и таких развивающихся иногда вопреки законам логики. Но Спринчак считает, что, несмотря на наличие отдельных ошибок в разделе, посвященном синтаксиса, в нем приводится большое количество примеров из древнерусской и народной „ русской "языка, при том, что эти примеры автор сопровождает очень точными и глубокими замечаниями историко-синтаксического характера, например, о преобладании сочинительности над пидряднистю в сложном предложении древнерусского языка. ценным, по мнению Спринчака, в &bdquo ; Исторической грамматике "стремление Буслаева к историзма в области синтаксиса. Спринчак также обращает внимание на то, что Буслаеву не удалось установить причинные связи между синтаксическими явлениями древнерусской и современного русского языка и причиной является то, что ему мешал логический принцип, на котором основывался буслаевський синтаксис. Широких исторических обобщений и последовательной систематизации собранных синтаксических фактов в исторической грамматике Буслаева существует; причину этого Спринчак видит в том, что в его распоряжении было мало фактического материала по истории отдельных синтаксических явлений и еще не пришло время для создания исторического синтаксиса русского языка. Большие заслуги в разработке российского исторического синтаксиса имеет О. О.Потебня. Очень большое внимание его трудам уделяет Я. О.Спринчак. Как пишет Я. О.Спринчак, по мнению Потебни слово является средством апперцепции, т. е. объяснение узнаваемого с помощью уже познанного. Итак, апперцепция служит целям познания, образование новых мыслей. В результате апперцепции появляется что-то новое в мысли, не похоже ни с тем, что апперцепируе, ни с тем элементом, апперцепируеться. Для того, чтобы какое-то известное явление могло быть воспринято человеком, оно должно иметь какие-то общие черты с той массой психики, аперцепируеться. Эти черты, общее между двумя членами сравнения, и является средством апперцепции. Благодаря действию этой апперцепции первобытные разрозненные представления сочетаются в сплошной комплекс, который называется чувственный образ. Средством этой апперцепции, по мнению Потебни (как пишет Спринчак), является слово. В психологическом отношении апперцепция представляет собой двучленный акт — психологическое суждение, в котором то, что апперцепируеться и подлежит объяснению является субъектом суждения, а то, что апперцепируе и объясняет первое — его предикат. М. Мюллер то сказал, что „ каждое слово является изначально сказуемым предмета ". По мнению Спринчака Потебня соглашается с этим афоризмом Мюллера и считает, что сначала слова человеческого языка представляли собой предикаты к чувственному восприятию. Спринчак пишет, что Потебня считает, что такой первоначальный сказуемое является зародышем, из которого в дальнейшем развиваются грамматические категории, и пытается выяснить, как образуются в психике понятия с переходом от первобытных синтетических в более поздних аналитических суждений. Спринчак говорит, что „ Мнение и язык "- первая работа Потебни — является своеобразным вступлением в следующих его исследований и имеет очень стройную философскую концепцию языка, но идеалистическую в своей основе. Уже в этом произведении были намечены некоторые общие положения, которые в дальнейшем развивались и конкретизировались Потебней на большом фактическом материале, который был извлечен из разных (древних и новых) языков индоевропейской семьи, в гениальном труде „ Из записок по русской грамматике ". Все четыре части этого обширного исследования посвящены вопросам российского исторического синтаксиса. Это, по мнению Спринчака, является основой для более детального описания этой работы, к которой придется часто обращаться при посвященные истории структурных типов предложения и отдельных словосочетаний русского языка. Как пишет Спринчак, исходя из принципа историзма, Потебня в своей работе „ Из записок по русской грамматике «пытается дать ответ на вопрос, который он сам поставил: „ Откуда и куда развивается речь?», А также установить закономерности в историческом развитии синтаксической строения языка и его грамматических категорий. В первой части своего труда Потебня излагает свои взгляды на природу слова и его отношение к мысли, свое понятие грамматических форм и категорий. Грамматическая форма слова, по мнению Потебни, определяется его использованием в предложении, иначе говоря, морфологическая природа слова и его формы обусловлена синтаксической ролью этого слова в предложении. Спринчак признает глубокое понимание Потебней грамматической формы, согласного которому содержание и форма олицетворяют один акт мысли. Это понимание позволило ему довести неправильность мнения основоположников сравнительно-исторического языкознания о том, что первый период создания форм в речи был заменен периодом уничтожения. Как пишет Спринчак, Потебня считает такое разделение непрерывного развития языка на периоды неправильным, так как вместе с исчезновением внешних при знаков в слове грамматическая форма не исчезает, а продолжает жить в значении слова.