Имманентность женщины в прозе о. забужко и н. зборовськои 90-х годов хх века

Имманентность женщины в прозе О. Забужко и Н. Зборовськои 90-х годов ХХ века Эстетический плюрализм проблемно-тематического, сюжетного, композиционного, образного, хронологического и других уровней художественного воспроизведения в украинской литературе конца ХХ в., способствовал появлению и постфеминистичного дискурса. «Центральной для всех постфеминистичних теорий остается проблема женской субъективности, причем упор делается на» концепциях иного — так называемого специфического и множественного «женского опыта" и женских способах бытия ", а также активно, при этом, ведется поиск новых культурно-мыслительных средств репрезентации в плоскости культурной парадигмы. Наша заинтересованность данной проблематикой и ее актуальность аргументирована тем, что в украинском литературном пространстве 90-х годов ХХ века в ґинопрозовому спектре, то есть спектре женской литературы, которая в той или иной степени касалась проблем женской субъективности не посягая при этом на патриархально-иерархическую систему ценностей, появились и феминистские произведения (О. Забужко "Полевые исследования украинского секса «(1998),» Инопланетянка «(1992),» Я, Милена «(1998),» Девочки «(1999), Н. Зборовськои» Валя «(1999),» Мама «(1999),» Звонка "(1999 ), характерной особенностью которых стал откровенно декларативный характер и популяризация феминистической проблематике. Соответственно и литературно-критический дискурс обогатился работами, авторы которых рассматривают украинскую литературу под феминистическим углом зрения (Павлычко «Дискурс модернизма в украинской литературе» (1999), В. Агеева «Поэтесса излома веков» (1999), Т. Гундорова "Проявление слова. Дискурсия раннего украинского модернизма. Постмодернистская интерпретация «(1997), Н. Зборовська» Феминистические размышления на карнавале мертвых поцелуев "(1999) и рядом литературно-критических статей такого же плана, что дало веские основания говорить о второй фазе отечественного феминизма, зная, что его первой литературной репрезентацией здесь стало творчество Н. Кобринской, Л., О. Кобылянской, К. Алексевич, К. Цибик, Л. Головацькои, М. Дидицькои и др. " . Однако, наличие данных исследований женского направления еще не вывело наш литературоведческий пространство с маргинального состояния осведомленности с данной проблематикой и ее исследования.
рунетки
Поэтому неудивительно, что ни в вышеуказанных работах, ни в ряде газетно-журнальных публикаций, не было уделено должного внимания исследованию женской имманентности в повестях О. Забужко «Девчата» и Н. Зборовськои «Валя», «Мама», собственно, с ' выяснению которой и посвящена данная разведку. В отличие от классической философии, в которой четко разграничивая понятия духовного и телесного, «конструировался» автономно-суверенный трансцендентный субъект как явление сугубо духовное, резко противопоставлено всему телесному, современные постструктуралистського-постмодернистские дискурсивные философско-литературные практики выступают духовно-телесное «срастания», доказывая тем самым неразрывность интеллектуального и чувственного начал. Таким образом, в философско-художественных дискурсах современности утверждается убеждение в невозможности лишь «созерцательного мышления» вне чувственностью, которая провозглашается гарантом связи сознания с окружающим миром. Введением в свой актив разработкой принципа «телесности» современные философско-литературные дискурсы изрядно обязаны таким западноевропейским ученым как З. Фрейд, М. Фуко, Ж. Лакан, Ж. Делез, Р. Барт, Ю. Кристева и др. Важными для понимания философско-художественных процессов «сексуализации» личности, то есть процессов усвоения определенных моделей полового поведения и эволюции формирования личности являются теории З. Фрейда. Во всяком случае три фрейдистской концепции бисексуальности, Эдипова комплекса и комплекса кастрации являются ключевыми для понимания процесса половой идентификации. То есть упор ученым делается на универсальности «естественной разницы», которая, по его мнению, является определяющим фактором в разграничении «существенных» личностных различий, не связанных при этом с социально-культурными факторами. Таким образом, согласно фрейдовской положений, пол представляет собой исходную структуру с анатомической человеческой строения. Однако осознание этой взаимосвязи является результатом социальной практики индивида и результатом способности выбирать соответствующую его анатомии модель (материнскую или отцовскую) подражания. Однако, как показывает в своей статье «Поле пола: в центре и по краям» С. Ушакин, анатомия не является определяющим фактором в определении социального и сексуального статуса лица, то есть «половая идентичность» может выступать в качестве вполне самостоятельного социально-психологического механизма, не принимая при этом за основу анатомическое строение «. Поэтому основным определяющим фактором при понимании „института пола“ является доминирующая культурная парадигма , которая и придает тому или иному акту, части тела или в форме одежды специфического полового значения. Собственно такому выводу пришел и известный французский философ Мишель Фуко в первой части своей „Истории сексуальности“ (1976), которая называется „Жажда познания“. Главным тезисом данной работы являются слова о том, что в современных обществах сексуальность не только подавлена, но и искажена и спровоцирована. Трудно понять, почему цивилизация, которая была вынуждена создать колоссальный аппарат воспроизведения и разрушения, не оставила времени и мужества разобраться со своей сексуальностью; почему установлено табу о том, что является едва ли не главной тревожной и движущей силой жизни человека. Основное, что пытается обосновать Фуко в первой части своей книги это вторичность и историчность представлений о сексуальности. Для него она не природный фактор, не «обычная реальность», а «продукт», следствие воздействия на общественное сознание системы постепенно витворюваних дискурсивных и социальных практик, которые представляют собой результат развития системы контроля и надзора за индивидом. Ученый считает, что сексуальное поведение и человеческие чувства являются производными от норм и ценностей конкретных обществ и культур и не могут быть понятными отдельно от них. Поэтому Фуко доказывает, что «естественная» человеческая сексуальность сформировалась (только в конце ХVII в., А секс начиная с XIX в., А до этого было только понятие плоти) под влиянием феномена «дисциплинарной власти», а «создание» властными дискурсами суб «объективности индивида является своеобразной формой» духовного рабства ". "Все, что не предназначено для размножения, или не определяется им, считается теперь находящимся вне права, а следовательно, о нем не приходится. В то же время, изгнано и отрицаемое, оно обречено на замалчивание ... «, отмечает философ, одновременно проектируя выход из данной ситуации:» Нам объясняют, что подавление, конечно было со классической эпохи основным связью между властью, знанием и сексуальностью, но же освободиться можно только большой ценой: минимум нарушением законов, отменой запретов, агрессивностью речи, восстановлением в реальном наслаждения и совершенно новой экономикой в механизмах власти, поскольку малейшее даже вспышка истины зависит от политических условий ".