Имманентность женщины в прозе о. забужко и н. зборовськои 90-х годов хх века часть 4

Как для Вали из одноименной повести Н. Зборовськои, так же и для Инґрит — главной героини из повести «Latin Lover» 1998) известной современной польской писательницы Мануэлы Гретковской, материнство не было главной жизненной панацеей. Родить ребенка эта женщина решает только с физиологических соображений. "В ту ночь Инґрит захотелось ребенка. "Мне 38 лет. Еще год, два, а может быть поздно, — считала она в темноте, рядом со спящим Хозе ... ". Однако, материнский инстинкт не проснулся в ней даже во время беременности. «Инґрит не могла досчитаться дней в ожидании конца муки. — Где то знаменитый материнский инстинкт, который так рекламируют в учебниках для беременных? — Переживала она». А после рождения ребенка "Инґрит быстро надоели пеленки, присыпка, подогрев бутылочек. Она вернулась к работе. Ребенком занималась няня ". Героиня произведения просто продолжала жить своей жизнью не испытывая при этом, что она кому-то что-то должна только потому, что стала женой и матерью, выпадая тем самым из канона традиционных маскулинных представлений о брак и семью. Именно из-за нежелания подстраиваться под чьи-то жизненные принципы и установки, а руководствуясь исключительно собственными потребностями, Инґрит потеряла и бессознательно погубила жизнь человеку, искренне ее любил. Хозе не мог понять, что Инґрит нуждается в жизни еще чего кроме ребенка и его любовь, потому что, собственно, ему этого хватало. «Но ты мать, моя жена ...», — удивляется Хозе, как Инґрит могла ему изменить. «И поэтому имею отказаться от собственной жизни?» — Не пытаясь что-то объяснять или извиняться, соответствует Инґрит. Конечно, что ни Гретковская, ни Зборовская не пропагандируют супружеские измены и отказ от материнства, они просто пытаются подчеркнуть, что есть женщины для которых жизненная эволюция и самореализация не ограничиваются семьей и материнством. Кроме сосредоточения на женских проблемах, которые феминистки связывают с институтом материнства, Зборовская еще пытается дестереотипизуваты и веками тиражирован и окутанный ореолом святости образ матери. «Против сыновнего (традиционно обожаемого) образа матери повесть» Мама "представляет дочкивський образ, суть которого в том, что мама — самая обыкновенная человек, и в этой найзвичайности — волшебная витальность материнства его противоречиво земной, человеческий измерение ", — говорит сам автор в предисловии к произведению. Действительно, в данной повести образ матери не идеализируется. Мама здесь просто живет своей жизнью в котором была гармония в отношениях с свекром и недоразумения со свекровью, тайные от свекрови вечерницы в Галины Юменихы с зрелищным «домашним кином» после того, как свекровь встречала свою невестку, как и возвращалась домой. Была у нее и своеобразная, совершенно разная, любовь к своим дочерям — «вежливой и доброй девочки» Славки и «вредного видрища» Вызовы. Однако «... после того, как Звонка похоронила сына и мужа, мама особенно нежно начала относиться к своим крученой дочери ...». Однако, при этом мама всегда оставалась мудрой, решительной и справедливой женщиной и «мамины девочки знали с самого детства, что мужество и сила их семьи — это мама». Зборовская снова идет экзистенциальным путем «отсутствия напередзаданости», в данном случае «материнской святости». Ведь мама, в ее понимании, это прежде всего самая обыкновенная человек для которой (и это уже должно зависеть только от нее) материнство часто становится той чертой которой она себя «творит» и в которой «растворяется» , полностью «отдаваясь» детям и семье, однако, это отнюдь не делает ее «святой» по отношению к тем женщинам, для которых материнство является лишь одним из этапов этого собственного «творения». Итак, имманентность женщины О. Забужко и Н. Зборовской является полиидентичною с личным правом выбора развития этих «идентичностей» в соответствии со своими потребностями и желаниями. Женщина в их произведениях многогранна, трансцендентуюча личность, представляет собой синтез чувственного с духовным, рационального и иррационального одновременно. Литература

  1. Бовуар С. Прелестные картинки. — СПб .: Амфора, 2000. — 316 с.
  2. Жеребкин И. Философия феминизма как направление постструктуралистськои философии // Философская мысль. 1998. №2. С.98-119.
  3. Забужко О. Полевые исследования украинского секса. Вид. 3-е, стереотипное. К .: Факт, 2000. 116с.
  4. Забужко О. Сестра, сестра: Повести и рассказы. К .: Факт, 2003. 240 с.
  5. Зборовская Н. Ильницкая М. Феминистические размышления на карнавале мертвых поцелуев. Львов: Летопись, 1999. 336с.
  6. Милет К. Сексуальная политика. К .: Основы, 1998. 619 с.
  7. Современное зарубежное литературоведение (страны Западной Европы и США): концепции, школы, термины. Энцеклопедический справочник. — М .: Интрада, 1999. — 319 с.
  8. Старух А. В. Постфеминизм и проблема полисубьективности женского «Я» в прозе О. Забужко. // Вопросы литературоведения. Научный сборник. Вып. 8 (65). — Черновцы, 2002. — С.100-107.
  9. Старух А. В. Спектр феминистских проблем в повести Н. Зборовской «Валя» // Вестник ЛДПУ (Филологические науки). — 2001. — № 8. — С.164-175.
  10. Ушакин С. Поле пола: в центре и по краям. // // Вопросы философии. — 1999. — №5. — С.71-86.
  11. Фуко М. История сексуальности. Жажда познания. — Харьков: Глаз, 1997. — 234 с.
  12. Цит. по: Брандт Г. А. Пирода женщины как проблема: (Концепции феминизм) // ОНС. Общественные науки и современность. 1998. №2. С.167-181.
  13. Цит. по: Жеребкин И. Феминистская теория 90-х годов: проблемы и парадоксы репрезентации женской субъективности. // Философская мысль. 2000. №6. С.56-72.
Определение постфеминизму в последнее время получают феминистские теории второй (радикальный, либеральный, марксистский, социалистический) и третьей (культурный феминизм, феминизм «цветных» (или антирасистское феминизм) , постмодернистский феминизм, конструктивистский и др.) волн в феминизм. Понятие «истерии» и «истерички» у Л. Ирегерей имеют не столько психо-аналитический, сколько философско-понятийный характер.