Образ женщины в поэзии дмитрия павлычко

Образ женщины в поэзии Дмитрия Павлычко С давних времен человек пытается постичь тайны любви, что наносит ему жгучих страданий и светлую радость, понять ее суть. Различные суждения и мысли всех времен о любви: поэтические восхваления и величественные образы, благоговение и грубое приземление, восторг и страдания, юношеское бешкетство и проклятие судьбы. Поэзия народов мира горячо и вдохновенно воспевает огромную силу человеческой любви. В течение веков проблема любви мужчины и женщины была предметом острых философских, религиозных, психологических, эстетических и социологических дискуссий. Так, например, около 1400 лет назад, Масонский церковный собор официально рассматривал проблему, есть ли у женщины душа. Иногда дискуссии возникали через литературные произведения, где авторы акцентировали (по мнению современников) свое внимание на женщине. В частности, в 1540 году произошло обострение так называемой «Споры о женщинах» во французской культуре 16 века, в связи с переводом на французский язык книги «Придворный» итальянца Б. Кастильоне, который весьма положительно отозвался о женщинах. В разные времена отношение к чувству любви мало очень разнообразен и иногда противоречивый характер. В Британской энциклопедии 1935 три страницы уделено термина «атом», а одиннадцать — термина «любовь». Поистине романтические времена! Однако издание 1966 той же энциклопедии демонстрирует нарушение равновесия: тринадцать страниц щедро видвелося термина «атом» и только одна страница остается «любви». Противоречивость отношения к чувству, противоречия природы любви, стало почвой поэзии, создавала противоречиво сложные, глубокие и по сути разные по оттенкам проявления в слове женские образы. Образ большой любви, — образ Женщины в творчестве Дмитрия Васильевича Пваличка прошел трансформационный путь сквозь десятилетия, через жизнь поэта; найдя истоки в сборнике «Запах хвои» франковыми «почему ты меня так гордится ...», слегка открыл тайну любви в «Тайны твоего лица»; продемонстрировал всю свою красоту, тонкость эротизма и несравненность в сборнике «Золотое ябко».

Страница «Рабочий стол» — позволяет держать руку на пульсе вашего бизнеса, и отслеживать в онлайн режиме каждую транзакцию, видеть быструю статистику продаж. Keepacc. Полный арсенал отчетов позволяет вам наглядно проанализировать работу вашего бизнеса, чтобы сделать его более эффективным.
Тема любви была и остается одной из центральных тем в творчестве поэта. Д. Павлычко трактует любовь по своему, насквозь оригинально и самобытно. Интимные стихи поэта — это не обычное объяснение в чувстве, в них присутствует гораздо больше — бессознательные глубины души, вечная то не так с самим любовью, как по молодым неистовством, неотвратимым «зеленым» время, неизбежностью потерь и, наконец, пониманием, что идеал красоты и любви должна быть непостижимо не понять: Счастлив тот, кто видел мечту Но коснулся ее. Тема любви одновременно очень сложная, порождает много вопросов, один из которых, почти главное, звучит так кто эта девушка или женщина, к которой он обращается? Не может не почувствовать, что эта образ будто яблоко состоит из двух частей: одна половинка — это четко указываемый или названа «мать», «жена»; мечтах или пережитеколись чувства, упоминание об этом . Вторая — сверхреальное, неопределенная лицо, якобы мечтах, вымышленная. Она для него как бы не существует, потому что лишена малейших изъянов. И в то же время, — парадоксально — усеприсутня в мире, о чем свидетельствует то ее существование, делает невыносимым его жизни. Поэт видит долю женского естества в каждой увлекательной его воображении фигуры, девочке или женщине. И сразу достраивает «составляющие», которых не хватает, и на мгновение часть становится целой. Возникает целостность и взаимное чувство. Но это незначительное время самообмана, определенного рода мираж, который рано или поздно исчезнет. Фанатично в каждом сборнике поэт ищет «тайны лица» любви, открывая для себя и другие черты и возможность женского образа. Угадывание любимой сопровождать лиричого героя везде, где в его поэзии появляется женский образ; видит черты любимой в картине („ Все, так, как в Чурльониса «), узнает ее в старой болгарской иконе („ Икона» с „ Болгарского триптиха ") Однако он не теряет веру, это вечный поиск его не принижает, упорно днем в день своей жизни продолжает ее искать, возможно зная, что никогда не найдет определенной целостности. Этот поиск идеала, насквозь просичений полунамеками, напивсумнивив, надежд иллюзий, надежд, напоминает то, что называется в христианстве «верой» . Иначе говоря, поэт верит в такую женщину, верит что найдет ее, никогда не называя четко и ясно. Приходит на ум аналогия о наличии в каждой верующего человека чувство, с которым он обращается к Богу. Необходимо сразу предостеречь от мыслей, что обожание женщины в Павлычко родственно с фанатичной любовью христиан. Любовь может появиться как в образе человека, так и дьяволицы с маленькими рожками под волосами на голове. Все зависит от ситуации и чувство, которое тоже, настолько сложное, насколько возможно схватить молниеносную красоту бриллианта. Поэт умело сочетает полуреальные, полуиронически-романтические черты женщины-спокусителькы, создавая эротический образ женщины-вамп: Юбка, отсечете на полуслове, Как будто тетива тоска И лифчика звонки шелковые Где скрытая груди жажда И взгляд, что ищет цели, Брат ятагана или кнута И зубы, как снежинки белые, И тяжелая на устах юга ... Сложность отношений и образа женщины и становится почвой, на которой растут жемчуг объединяемых непоеднувастей Моя гриховниця Пречистая, Моя лилия на огне ... И на твоем непороччи Лечу я в бесконечный грех Хочешь спать с сатаной И молиться тайком 2 Уже в сборнике «Запах хвои» начинает закладываться парадоксальный своей двойственностью (вернее — оксюмороннистю) образ лирической героини — то соблазнительной роковой женщины со страстями, то непорочной девственной красавицы с глазами ангелов. Необходимо отметить, что образ любви в ранней поэзии присыпанный горьким грустью неделимости вообще кинутости, приносит муку. И еще больше это ухудшает чувство одиночества, ведь оно ищет и пытается найти взаимность, горько углубляя понимание недостижимости идеала. Образ женщины только начинает очерчиваться, полагаясь на подсознательно-интуитивные движения чувственной души. Первые чувства начинают выливаться в первые эмоциональные строки влюбленного человека: Только кто же погасит сумеет Первые мечты, первые порывы? В костре второго любви Первого всегда искорка тлеет. Образ любимой самое удивительное сочетает нетронутую целомудрие и откровенный эротизм, светлое и темное человеческой души, божественно-языческое и человеческое, приземленное, реальное и причудливое. Его Женщина — это Ева, Дева Мария и богиня, сошедшая с иконы и танцует рок-н-ролл с подростками — в одном образе. Она воплощает лучшие, чистые движения души и то, что идет от глубин подсознания. Физическая совершенство, привлекательность, естественная простота, грация серны, нежность и одновременно полна горячей страсти — таким предстает образ женщины в поздней поэзии, испепеляя взглядом и заставляя броситься в омут любви. От «молодого девчонки», студенческой подруги с глубоким взглядом карих глаз, в космических взлетов «длинных ног» чувственной прелести и роковой женщины — меняется мечта лирического героя. Всю жизнь он ищет этого огня — испепеляющий или жертвенного огня любви, из которого как после боя выходит возмужалым, обновленным, сильнее. Возможно, именно в ранней поэзии, как пример из сборника «Два цвета» начинается мотив подвластности героя женщине. Именно поэтому активном, динамично-наступательном образа страстной любовницы. Поэт словно удивлен этой подчиненность, в полной глубины еще не осознанной Ты решительная была, как восстание, Считала секунды боя. Каждый раз я говорил: это последняя Это последний разговор с тобой ... Каждый раз я прощался навеки С тобой, А ты даже не розтуляла века Зная, что вернусь скоро. Постепенно женской образ вступает в силу, добавляются черты божественного и славильного. Очень часто, обращаясь к любимой, поэт называет ее богиней. В то же время это помогает описать внешний вид «богини» — классическая красота, тонкие очертания лица. Гордая осанка, свысока брошенный взгляд.